Может, весенний цветок, что приколола у сердца, издавал аромат надежды. И запах лекарственных снадобий прошел, миновал, и сладость нового запаха пронизала дом наш...
Отказы от военной службы в христианских государствах начались с тех пор, как в христианских государствах появилась военная служба, или, скорее, с тех пор, как государства, власть которых о..
Алексеевский равелин в 1862-65 гг. (Из моих воспоминаний). - Русская старина, 1901, N 12, стр. 576.} Ни в коем случае нельзя игнорировать еще одно авторитетное..
Волково кладбище, в XVIII в. находившееся на окраине Петербурга было местом похорон, в основном, бедных жителей города. В 1802 здесь был похоронен опальный писатель Александр Радищев (могила не сохранилась), позже - писатели демократического лагеря Виссарион Белинский, Николай Добролюбов, Дмитрий Писарев. После похорон в 1888 Всеволода Гаршина дорожка к их могилам через деревянные Надтрубные мостки стала называться "Литераторскими мостками". Позже название распространилось на всю прилегающую территорию кладбища, т.к. она стала традиционным местом погребения писателей, ученых, деятелей культуры, государственных и общественных деятелей. Это настоящий пантеон русской литературы и культуры.
В 1935 г. некрополь "Литераторские мостки", стал филиалом Государственного музея городской скульптуры.
На "Литераторских мостках" покоятся Иван Тургенев, Михаил Салтыков-Щедрин, Иван Гончаров, Николай Лесков, Александр Куприн, Всеволод Гаршин, Леонид Андреев, Александр Блок, Михаил Лозинский, Всеволод Рождественский. Ольга Берггольц. Здесь находятся могилы многих общественных деятелей, революционеров-народников, социал-демократов: Николая Михайловского, Германа Лопатина, Веры Засулич, Георгия Плеханова, здесь же - некрополь семьи Ульяновых. На "Литераторских мостках" похоронены также ученые Дмитрий Менделеев, Иван Павлов, Николай Миклухо-Маклай, Владимир Бехтерев, Александр Попов, Юлий Шокальский, Николай Качалов, Абрам Иоффе, Игнатий Крачковский; деятели искусств Николай Акимов, Исаак Бродский, Александр Брянцев, Леонтий Бенуа, Агриппина Ваганова, Кузьма Петров-Водкин, Аркадий Рылов, Николай Симонов и др.
Надгробные памятники кладбища созданы известными скульпторами Ильей Гинзбургом, Марком Антокольским, Михаилом Аникушиным, Матвеем Манизером, Леонидом Шервудом.
В Воскресенской церкви, старейшем сооружении на Волковском кладбище, памятнике архитектуры 2-й половины XVIII в., размещена экспозиция, рассказывающая о писателях, ученых, общественных деятелях, похороненных на "Литераторских мостках".
источник: Федеральное агентство по культуре и кинематографии - http://www.rosculture.ru/
Тем временем:
...И.Шувалову] плодов сего училища. Я не знаю, каким образом попал я и брат мой в сие число избранных учеников. Директор с своею супругою и человек десять нас, малолетних, отправились в Петербург зимою. Сие путешествие было для меня первое и, следственно, трудное, так, как и для всех моих товарищей; но благодарность обязывает меня к признанию, что тягость нашу облегчало весьма милостивое внимание начальника. Он и супруга его имели смотрение за нами, как за детьми своими; и мы с братом, приехав в Петербург, стали в доме родного дяди нашего. Он имеет характер весьма кроткий, и можно с достоверностью сказать, что во всю жизнь свою с намерением никого не только делом, ниже словом не обидел. Чрез несколько дней директор представил нас куратору. Сей добродетельный муж, которого заслуг Россия позабыть не должна, принял нас весьма милостиво и, взяв меня за руку, подвёл к человеку, которого вид обратил на себя почтительное моё внимание. То был бессмертный Ломоносов! Он спросил меня: чему я учился? "По-латыни", - отвечал я. Тут начал он говорить о пользе латинского языка с великим, правду сказать, красноречием. После обеда в тот же день были мы во дворце на куртаге; но государыня не выходила. Признаюсь искренно, что я удивлён был великолепием двора нашей императрицы. Везде сияющее золото, собрание людей в голубых и красных лентах, множество дам прекрасных, наконец, огромная музыка - всё сие поражало зрение и слух мой, и дворец казался мне жилищем существа выше смертного. Сему так и быть надлежало: ибо тогда был я не старее четырнадцати лет, ничего ещё не видывал, всё казалось мне ново и прелестно <...> Но ничто в Петербурге так меня не восхищало, как театр, который я увидел в первый раз отроду. Играли русскую комедию, как теперь помню, "Генрих и Пернилла" [комедию Л.Голберга в русском переводе]. Тут я видел Шуйского, который шутками своими так меня смешил, что я, потеряв благопристойность, хохотал из всей силы...
