Но он решил - пусть хотя бы побегает для начала. И когда он вышел на дорогу, было ясное весеннее утро, и за все последнее время он не мог бы вспомнить такого покоя и мира...
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
.. Все смеялись моим рассказам и уверяли, что я наслушался их от матери или няньки и подумал, что это я сам видел...
«Цветы невинного юмора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Подрастающая гуманность», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Писарев Дмитрий Иванович
I
Много есть на свете хороших книг, но эти книги хороши только для тех
людей, которые умеют их читать. Умение читать хорошие книги вовсе не
равносильно знанию грамоты. Я оставляю в стороне тех отличных и усердных
грамотеев, к разряду которых принадлежит чичиковский Петрушка. Я
сосредоточиваю все свое внимание на тех счастливцах, которые понимают смысл
читаемых слов, предложений и периодов. Рассматривая только этот избранный
кружок, я все-таки прихожу к тому заключению, что очень немногие члены этой
умственной аристократии обладают умением читать хорошие книги.
Если вам, читатель мой, удалось завоевать себе это драгоценное умение,
то вы, конечно, помните, каким продолжительным и упорным трудом было куплено
это завоевание. Во времена вашего студенчества вы начали замечать, что жизнь
совсем не такая простая и легкая штука, которую можно было бы изучить и
постигнуть вполне по наставлениям родителей и по казенным учебникам,
растворившим перед вами двери университета. Наставления родителей могли дать
вам несколько хороших привычек. Казенные учебники могли сообщить вам сотни
основных научных истин. Но вопрос: "как жить?" остался нетронутым. Над
решением этого вопроса каждый здоровый человек должен трудиться сам, точно
так, как женщина должна непременно сама выстрадать рождение своих детей. Для
решения этого основного вопроса вам понадобилось перебрать, пересмотреть,
проверить все ваши понятия о мире, о человеке, об обществе, о
нравственности, о науке и об искусстве, о связи между поколениями, об
отношениях между сословиями, о великих задачах вашего века и вашего народа.
Занимаясь этим пересмотром, вы замечали у себя ошибки, которых до поры до
времени нечем было поправить, и огромные пробелы, которых нечем было
пополнить. Вы волновались, ваше бессилие приводило вас в ужас, вы тревожно
искали ответов на такие вопросы, которых сами не умели еще поставить и
сформулировать; вы чувствовали, что вам необходимы какие-то материалы,
какие-то знания, какое-то положительное содержание для мысли; весь ваш
организм томился умственными потребностями, но вы сами решительно не могли
определить, в чем именно вы нуждались. Вообще вы были очень похожи на того
древнего царя, который видел страшный сон и потом, утром, не мог не только
понять, но даже и припомнить его. От придворных гадателей требовалось, чтобы
они сначала рассказали, а потом объяснили царю его таинственное и ужасное
сновидение. Во время ваших умственных тревог вы также были окружены
гадателями, хотя и не придворными. Наставники и товарищи, пережившие прежде
вас умственный кризис, смотрели с кротким и разумным участием на ваши
необходимые мучения.
...
В 1805 году, как известно, был утвержден устав Казанского университета, и через несколько месяцев последовало его открытие; между немногими преподавателями, начавшими чтение университетских лекций, находился ординарный профессор натуральной истории Карл Федорович Фукс, читавший свой предмет на французском языке. Это было уже в начале 1806 года. Хотя я свободно читал и понимал французские книги даже отвлеченного содержания, но разговорный язык и вообще изустная речь профессора сначала затрудняли меня; скоро, однако, я привык к ним и с жадностью слушал лекции Фукса. Много способствовало к ясному пониманию то обстоятельство, что Фукс читал по Блуменбаху, печатные экземпляры которого на русском языке находились у нас в руках. Книга эта, в трех частях, называется "Руководство к естественной истории Д. Ион. Фридр. Блуменбаха, Геттингенского университета профессора и великобританского надворного советника, с немецкого на российский язык переведенное истории естественной и гражданской и географии учителями: Петром Наумовым и Андреем Теряевым, печатано в привилегированной типографии у Вильковского. В Санктпетербурге 1797 года".
Между слушателями Фукса был один студент, Василий Тимьянский, который и прежде охотнее всех нас занимался языками, не только французским и немецким, но и латинским, за что и был он всегда любимцем бывшего у нас в высших классах в гимназии преподавателя этих языков, учителя Эриха. Эрих был сделан адъюнкт-профессором и читал в университете латинскую и греческую литературу. Личность адъюнкта Эриха, который, как все говорили, имел глубокие познания в древних и новых языках, была в высшей степени карикатурна и забавна, а русский язык он так коверкал, что без смеха нельзя было его слушать. Впрочем, к русскому языку он обращался только в крайности, видя иногда, что ученик не понимает его, хотя он для лучшего уразумения прибегал уже ко всем ему известным языкам. Эрих даже и фамилии наши переиначивал по-своему. Студента Безобразова, напр., звал "гер Абразанцов", а меня то "гер Аксаев", то "гер Ачаков" и никогда Аксаков, хотя очень меня знал, потому что нередко бывал у адъюнкта Г...
