... Из жильцов особенно замечательны были: Марк Иванович,
умный и начитанный человек; потом еще Оплеваниев-жилец; потом еще
Преполовенко-жилец, тоже скромный и хороший человек; потом еще был один
Зиновий Прокофьевич, имевший непременною целью попасть в высшее общество;
наконец, писарь Океанов, в свое время едва не отбивший пальму первенства
фаворитства у Семена Ивановича; потом еще другой писарь Судьбин;
Кантарев-разночинец; были еще и другие. Но всем этим людям Семен Иванович
был как будто не товарищ. Зла ему, конечно, никто не желал, тем более что
все еще в самом начале умели отдать Прохарчину справедливость и решили,
словами Марка Ивановича, что он, Прохарчин, человек хороший и смирный, хотя
и не светский, верен, не льстец, имеет, конечно, своя недостатки, но если
пострадает когда, то не от чего иного, как от недостатка собственного своего
воображения. Мало того: хотя лишенный таким образом собственного своего
воображения, господин Прохарчин фигурою своей и манерами не мог, например,
никого поразить с особенно выгодной для себя точки зрения (к чему любят
придраться насмешники), но и фигура сошла ему с рук, как будто ни в чем не
бывало; причем Марк Иванович, будучи умным человеком, принял формально
защиту Семена Ивановича и объявил довольно удачно и в прекрасном, цветистом
слоге, что Прохарчин человек пожилой и солидный и уже давным-давно оставил
за собой свою пору элегий. Итак, если Семен Иванович не умел уживаться с
людьми, то единственно потому, что был сам во всем виноват.
Первое, на что обратили внимание, было, без сомнения, скопидомство и
скаредность Семена Ивановича. Это тотчас заметили и приняли в счет, ибо
Семен Иванович никак, ни за что и никому не мог одолжить своего чайника на
подержание, хотя бы то было на самое малое время; и тем более был
несправедлив в этом деле, что сам почти совсем не пил чаю, а пил, когда была
надобность, какой-то довольно приятный настой из полевых цветов и некоторых
целебного свойства трав, всегда в значительном количестве у него запасенный...
|
