И Культерер побаивался: вдруг надзиратель заметит неосторожного ворчуна, только бы ничего не стряслось. Бывало, кто пробурчит: "Свинство...
Читал "Онегина" и "Разговор", служащий ему предисловием: несравненно! По данному мне полномочию предлагаю тебе первое место на русском Парнасе...
Люди естественные, разумные, существующие и все-таки -- жители миров других измерений. Индейцы Гватемалы, словно творения вымысла, нарисованные, выши..
«Цветы невинного юмора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Подрастающая гуманность», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Генрих Гейне», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Французский крестьянин в 1789 году», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Писарев Дмитрий Иванович
Глупая книжонка Шедо-Ферроти сама по себе вовсе не заслуживает
внимания, но из-за Шедо-Ферроти видна та рука, которая щедрою платою
поддерживает в нем и патриотический жар, и литературный талант. Брошюра
Шедо-Ферроти любопытна, как маневр нашего правительства. Конечно, члены
нашего правительства не умнее самого Шедо-Ферроти, но что делать, мы покуда
от них зависим, мы с ними боремся, стало быть, надо же взглянуть в глаза
нашим естественным притеснителям и врагам.
Обскурантов теперь, как известно, не существует. Нет того квартального
надзирателя, нет того цензора, нет того академика, нет даже того великого
князя, который не считал бы себя умеренным либералом и сторонником мирного
прогресса. Считая себя либералом, как-то неловко сажать людей под арест или
высылать их в дальние губернии за печатно выраженное мнение или за
произнесенное слово. Правительство наше, которое все наголо состоит из
либералов, начинает это чувствовать. Александру Николаевичу совестно ссылать
Михайлова и Павлова; сослать-то он их сослал, но, боже мой, что это стоило
чувствительному сердцу! Студенту Лебедеву проломили голову, но правительству
тут же сделалось так прискорбно, что оно напечатало в газетах объяснения:
так и так, дескать, это случилось по нечаянности, ножнами жандармской сабли.
Словом, наше либеральное правительство уважает общественное мнение и для
своих мирно прогрессивных целей пускает в ход благородные средства, как то:
печатную гласность. Валуев и Никитенко сооружают газету с либеральным
направлением, а при этом и продолжают все-таки преследовать честную
журналистику доносами и цензурными тисками. Публицист III Отделения, барон
Фиркс, Шедо-Ферроти тож, по поручению русского правительства, пишет и
печатает в Берлине брошюры без цензуры; великодушное правительство смотрит
сквозь пальцы на ввоз этого заказанного, но официально запрещенного товара;
его продают открыто в книжных лавках; не давая своего официального
разрешения, правительство упрочивает за книжкою заманчивость запретного
плода; допуская и поощряя из-под руки продажу книжки, правительство
обнаруживает свое великодушие. О, как все это тонко, остроумно и политично!
А между тем журналам не позволяют разбирать книжонку; Шедо-Ферроти, как
прошлую осень Борис Чичерин, объявляются личностями священными и
неприкосновенными {1}. Горбатого одна могила исправит; наши умеренные
либералы ни при каких условиях не сумеют быть честными людьми, наше
правительство никогда не отучится от николаевских замашек. У него есть
особенный талант оподлять всякую идею, как бы ни была эта идея сама по! себе
благородна и чиста. Например, все порядочные люди имеют привычку на печатное
обвинение отвечать также печатно и защищаться, таким образом, тем же
оружием, каким вооружен противник.
... Мои четверо или пятеро деток боятся
пианино. Это ты повлиял на них. Жираф в огне, но я думаю, тебе плевать.
- Что же мы будем есть, - спросил он, - раз окорока нет?
- Сопли - в морозилке, - бесстрастно произнесла она.
- Дождит. - Он огляделся. - Дождь или еще чего.
- Когда ты закончил Уортонскую Бизнес-Школу, - сказала она. - Я
подумала: наконец-то! Я подумала: теперь можем поехать в Стэмфорд и жить
среди интересных соседей. Но они совсем не интересны. Жираф интересен, но он
так много спит. Почтовый ящик намного интереснее. Мужчина не открыл его
сегодня в пятнадцать часов тридцать одну минуту. Он опоздал на пять минут.
Правительство снова соврало.
Брайан нетерпеливо включил свет. Вспышка элекричества высветила ее
крохотное запрокинутое лицо. Глаза - как снежные горошины, подумал он. Тамар
танцует. Мое имя в словаре - в самом конце. Закон палки о двух концах.
Фортепианные приработки, возможно. Болезненные покалывания пронеслись
сквозь западный мир. Кориолан.
- Господи, - произнесла она с пола. - Посмотри на мои колени.
Брайан посмотрел. Ее колени зарделись.
- Бесчувственные, бесчувственные, бесчувственные, - сказала она. - Я
конопатила ящик с лекарствами. Чего ради? Не знаю. Ты должен давать мне
больше денег. Бен истекает кровью. Бесси хочет стать эсэсовкой. Она читает
"Взлет и падение". Она сравнивает себя с Гиммлером. Ее ведь так зовут?
Бесси?
- Да. Бесси.
- А другого как? Блондина?
- Билли. В честь твоего отца. Твоего папаши.
- Ты должен купить мне отбойный молоток. Чистить детям зубы. Как эта
болезнь называется? У них у всех будет эта дрянь, у всех до единого, если
ты не купишь мне отбойный молоток...