«Новый тип»

                                     I

     Есть у нас ученые, есть литераторы, есть деловые люди, у всех этих господ есть взгляды, мнения, желания, один взгляд встречается с другим, одно желание находит себе умеряющее противодействие в другом; мнения вырабатываются, сталкиваются и видоизменяются; люди сходятся и расходятся; посмотришь и увидишь, что есть и пестрота, и разнообразие, и движение - все признаки жизни, и не какой-нибудь простой, а жизни умственной, той самой жизни, которая, если верить слухам, творит чудеса в некоторых странах земного шара, взысканных особенною милостью создателя. Еще бы у нас не быть умственной жизни! У нас шесть университетов, у нас каждый год по нескольку магистерских и докторских диссертаций защищается победоноснейшим образом; у нас каждый год толстый журнал подряжается доставить подписчикам и роман, и повесть, и драму, и исследование, и рассуждение, и язвительный смех над погибающим пороком, и теплые слезы умиления по поводу ежедневного торжества нашего прогресса. Наша умственная жизнь питает (хотя и плохо питает, а все-таки питает) целые сотни, а пожалуй, и тысячи наборщиков, рассыльных и печатников. А кроме того, у нас есть и такая умственная жизнь, которая не печатается, но все-таки существует и оплодотворяет наши мозговые нивы. Всякому известно, что целые берковцы самого тонкого знания дела и самой положительной практической мудрости хранятся в архивах каждой из наших канцелярий... Вот вы [и] сообразите, сколько у нас пишется и печатается, и сколько пишется, но не печатается, и сколько содержится в мысли и не пишется, а тем более не печатается; сообразите-ка все это и тогда попробуйте усомниться в существовании нашей умственной жизни. Если я с похвальным усердием ратую пером своим против таких непатриотических сомнений, которые, может быть, никогда не закрадывались в чистую душу моих читателей, если я таким образом принимаю на себя лишний труд и становлюсь в безвредно-воинственную позу ламанчского рыцаря, то, разумеется, я сам всеми силами своего существа верую в то, что у нас действительно процветает и развивается умственная жизнь. Я не только верую в то, что она у нас существует, я даже утверждаю, что у нее есть по крайней мере одно типическое свойство, по этому свойству тотчас узнаешь, что это именно русская жизнь, а не какая-нибудь другая.
     Россия, как известно, отпускает за границу сырые продукты, потому что переработывать их у себя или не умеет, или считает не барским делом. Между русскою промышленностью и русским умом - трогательное соответствие, которое всех нас, патриотов, должно приводить в восторг, потому что оно свидетельствует о цельности нашего народного духа, не изменяющего своей природе ни в одном из проявлений своей деятельности.