... Как-то утром в начале лета Ясукити зашел купить папирос. В лавке все было как обычно, все так же на обрызганном полу валялись рекламы сгущенного молока. Но вместо косоглазого хозяина за конторкой сидела женщина, причесанная по-европейски. Лет ей было, вероятно, девятнадцать. En face она походила на кошечку. На белую кошечку, которая щурится на солнце. Изумляясь, Ясукити подошел к конторке. - Две пачки "Асахи". - Сейчас. Женщина ответила смущенно. Вдобавок подала она ему не "Асахи": обе пачки были "Микаса" с изображением восходящего солнца на оборотной стороне. Ясукити невольно перевел взгляд с пачек на личико женщины. И сейчас же представил себе, что у нее под носиком торчат длинные кошачьи усы. - Я просил "Асахи", а это "Микаса". - Ох, в самом деле! Извините, пожалуйста. Кошечка - нет, женщина - покраснела. Это ее душевное движение было чисто девическим. И не таким, как у современной барышни. Это была девушка во вкусе "Кэнъюся" [Кэнъюся - содружество молодых писателей 80-х годов, сыгравшее большую роль в развитии новой литературы], каких нет уже лет пять-шесть. Шаря в кармане в поисках мелочи, Ясукити вспоминал "Сверстников" [роман писательницы Хигути Итие (1872-1896)], свертки в двухцветных фуросики, ирисы, квартал Регоку, Кабураги Киеката [детали, касающиеся быта и культуры тех лет] и многое другое. Тем временем женщина старательно искала под конторкой "Асахи". Тут из внутренней двери показался прежний косоглазый хозяин. Увидев "Микаса", он с первого взгляда уяснил себе положение. С обычным своим кислым выражением лица он опустил руку под конторку и протянул Ясукити две пачки "Асахи". Но в глазах у него, хоть и едва заметно, теплилось что-то похожее на улыбку. - Спичек? Глаза женщины томно сощурились, точно у кошечки, готовой замурлыкать. Хозяин, не отвечая, только слегка кивнул, женщина моментально положила на конторку маленькую коробочку спичек. Потом еще раз смущенно засмеялась...
|