Вы с ней все чаще бываете вне дома: это повод, чтобы не трахаться...
Н-ча с окружающей его обстановкой прежней жизни, - борьба, вызванная его душевным переломом. Пользуясь разрешением графини и близких Л. Н-чу родственников и..
. нет! Я — дело другое... я изучил табак, я отыскал корень его и знаю, что табак, ни с того, ни с другого, кладет прочные семена в умственный капитал человечества. &..
Читательницы наши, без сомнения, знакомы со многими из произведений замечательного писателя, графа Толстого, о котором мы до сих; пор не имели случая говорить с ними. Они прочли, вероятно, его "Детство, Отрочество и Юность", "Утро помещика", "Из записок князя Нехлюдова. Люцерн", "Метель", "Севастопольские воспоминания". Прочтя эти произведения, легко составить себе понятие о направлении таланта автора, об его характеристических, индивидуальных особенностях и о тех предметах, на которые он, в процессе своего творчества, обращает преимущественное внимание. Толстой - глубокий психолог. В этом нетрудно убедиться, ежели только припомнить выдающиеся черты его произведений, те черты, которые, даже при самом поверхностном чтении, поражают читателя, приковывают к себе его внимание и оставляют в уме его неизгладимое впечатление. Картины природы, дышащие жизнью и отличающиеся свежею определенностью, отчетливая обработка характеров, выхваченных прямо из действительности, смелость общего плана и жизненное значение идеи, положенной в основание художественного произведения, - все это общие свойства, составляющие принадлежность всех наших лучших писателей и отражающиеся во всех наиболее зрелых произведениях нашей словесности. Кроме этих общих свойств, у Толстого есть своя личная, характеристическая особенность. Никто далее его не простирает анализа, никто так глубоко не заглядывает в душу человека, никто с таким упорным вниманием, с такою неумолимою последовательностью не разбирает самых сокровенных побуждений, самых мимолетных и, невидимому, случайных движений души. Как развивается и постепенно формируется в уме человека мысль, через какие видоизменения она проходит, как накипает в груди чувство, как играет воображение, увлекающее человека из мира действительности в мир фантазии, как, в самом разгаре мечтаний, грубо и материально напоминает о себе действительность и какое первое впечатление производит на человека это грубое столкновение между двумя разнородными мирами - вот мотивы, которые с особенною любовью и с блестящим успехом разработывает Толстой. Чтобы убедиться в этом, стоит только припомнить, например, описание сна и пробуждения в "Метели", главу из "Отрочества", в которой изображено состояние Николеньки, ожидавшего появления St. Jerom'a и наказания, место из "Юности", в котором Иртеньев ждет духовника в его келье; не знаем, нужно ли даже указывать на отдельные места: какую бы сцену мы ни припомнили, везде мы встретим или тонкий анализ взаимных отношений между действующими лицами, или отвлеченный психологический трактат, сохраняющий в своей отвлеченности свежую, полную жизненность, или, наконец, прослеживание самых таинственных, неясных движений души, не достигших сознания, не вполне понятных даже для того человека, который сам их испытывает, и между тем получающих свое выражение в слове и не лишающихся при этом своей таинственности. Это направление таланта Толстого имело влияние на выбор сюжета того рассказа, о котором мы теперь будем говорить с нашими читательницами.
... Its only forerunner was Charles Tomlinson's slim volume of 1960. This contained poems of great distinction by an eminent poet, but there was more of Tomlinson in them than Tyutchev. What is more, Frank Murtagh has translated more poems than any other author, several for the first time into English, including some of the much neglected political pieces. This book has been interestingly illustrated by Shaheen Razvi. Certain of the illustrations do not present the poems in the way in which some people might have visualised them, but they are nevertheless a bold break with the pretty-pretty presentation of anthological pieces hitherto dominant. All in all, I believe that Frank Murtagh's book is essential reading for students and other readers of Russian poetry and is to be warmly recommended.
R. Lane University of Durham, England February, 1983
FOREWORD TO THIS EDITION
Since R. Lane wrote his Foreword in 1983, only one edition of "quality" translations of Tyutchev has appeared till now, Anatoly Liberman's versions of 181 of the poems published in 1991. In calling them "quality" translations, I make a deliberate value judgement, for his is not the only edition of selected poems to have appeared. There are too many gaps in published Tyutchev scholarship for any one researcher to deal with. The present book is intended to be the first of several of various lengths and formats which I wish to produce as time allows and whose overall aim is to fill some of these gaps. I shall also continue to work at the translations of the poems. I am all too aware of the defects of several of my versions, although I hope they are at least accurately rendered, even if they do little justice to Tyutchev. Very little has been published in English about his personal letters. There has been no serious attempt to translate them in bulk, possibly because the task would be monumental...
