Полтора года тому назад, в декабрьской книжке "Рус слова" за 1860 год, я разобрал "Сборник стихотворений иностранных, поэтов" в переводе гг. В. Д. Костомарова и Ф. Н. Берга. Теперь явился второй выпуск того же издания под выписанным заманчивым заглавием. Этот второй выпуск отличается от первого своим планом и составом. Издатели сочли нужным поместить кроме стихотворных переводов четыре объяснительные статьи, написанные, конечно, прозою. Кроме того, число переводчиков значительно увеличилось; гг. Берг и Костомаров со времени издания первого выпуска успели набить руку, так что уже теперь в их переводах не встречается тех диковинок, которые я отметил полтора года тому назад. Общая цель предприятия, которое, кажется, намерено быть прочным, до сих пор остается не объясненною; почему гг. издатели берут тех или других поэтов, те или другие стихотворения - этого я не знаю, да и сами они, кажется, считают совершенно лишним отдать себе в этом отчет. Во втором выпуске мы встречаем Бернса и Гейне - ну, это понятно! Бернс и Гейне всегда кстати; затем мы встречаем А. Шультса, Г. X. Андерсена и в виде приложения - легенды сербов. Русская публика, конечно, ничего бы не потеряла, если бы всего этого она и не встретила. Самую слабую часть книжки составляют, впрочем, не стихотворения, а объяснительные статьи г. Костомарова и коротенькое предисловие, подписанное словом: "издатели". Тут, в этом предисловии гг. издатели стараются объяснить цель своих трудов и издержек, но это им плохо удается; оказывается, что предлагаемый сборник желает содействовать знакомству русской публики с поэзиею других народов, а что о пользе такого знакомства и говорить нечего, потому-де, что она признается всеми. Впереди, в туманном отдалении издатели видят перед собою заманчивую цель: составление на русском языке такой антологии, "какими так богата, например, хоть немецкая литература". Впрочем, эта цель кажется им настолько великою, что она, по их словам, может быть достигнута не скоро. Отдаленность великой цели не ослабляет, однако, самоотверженного усердия издателей; они надеются, что роскошное здание русской антологии сложится со временем и что их сборники будут служить кирпичами в руках будущего зодчего. Да, воля ваша, говорите, что хотите, смейтесь, сколько душе угодно, а все-таки издателям отрадно думать, что их внуки будут держать в руках толстый in-4o, в котором по алфавиту или по достоинству разместятся иностранные "поэты всех веков и народов", пересаженные на русскую почву трудолюбивыми руками гг. Берга, Костомарова и сотрудников. Приятно даже воображать себе в будущем плоды собственной общественной деятельности. Ведь перевести на русский язык песенку Гейне, это - тоже общественная деятельность, хоть лыком шитая, а все деятельность. Я от души жалею о том, что не обладаю тою пылкостью воображения, которою одарены гг. издатели; иначе я бы непременно вообразил себе, что в настоящую минуту, болтая всякий вздор по поводу вздорной книжки, я занимаюсь общественною деятельностью, просвещаю вкус русской публики здравою критикою, разрушаю ветхие понятия.
...
...Молю небо, чтобы записки эти попали к такому же ЧЕЛОВЕКУ, как я, к
ЧЕЛОВЕКУ в том смысле, какой имеет в виду любая энциклопедия, как это
понимает каждый!..
Впрочем, даже если мои надежды исполнились и эти записки читает ЧЕЛОВЕК,
у меня все же недостает оптимизма полагать, будто это обстоятельство само по
себе делает его моим союзником. Положение, в котором я очутился, до
крайности необыкновенное, пожалуй, даже и нелепое. И пусть вы, на мое
счастье, оказались ЧЕЛОВЕКОМ - я все равно сомневаюсь, окажусь ли я
ЧЕЛОВЕКОМ в вашем восприятии.
Но ведь только кривое зеркало всегда дает кривое изображение, это же
логика! Правильное изображение в кривом зеркале свидетельствовало бы о
нарушении логики. Возможно, где-то за пределами евклидова пространства
параллельные линии перестают быть параллельными, но поскольку наша жизнь
протекает в эмпирической сфере...
Ну, довольно. Излишние оправдания только усиливают подозрения и
выставляют меня в невыгодном свете. Я могу сколько угодно кичиться своим
здравомыслием - толку от этого будет мало. Пока же мне было бы достаточно,
если бы вы согласились признать кривое зеркало кривым.
Вот, например, вы. Если бы от вас потребовали представить вещественные
доказательства того, что вы являетесь подлинным ЧЕЛОВЕКОМ... наверняка вы бы
рассердились или рассмеялись. И правильно. То, что человек есть человек,
является неким изначальным условием, не требующим доказательств. Как аксиома
о параллельных. Аксиомы в отличие от теорем потому и аксиомы, что доказать
их невозможно. Состав крови, рентген и все такое - это лишь атрибутика,
которая имеет смысл только при наличии изначальной аксиомы.
А теперь представьте себе безумный суд, для которого любые словесные
объяснения логически неприемлемы. Суд безумный, но не настолько либеральный,
чтобы признавать невиновность на основании одного только голословного
отрицания вины. И вот вас привлекли в качестве подозреваемого, а судей могут
убедить лишь такие доказательства, которые можно пощупать руками...
